Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Хуяг

На вчерашнюю молодёжь вылиты немыслимые ушаты грязи


И ведь помимо платных охранителей есть масса людей, которые действительно верят в то, что говорят.

Щенки, жизни не видели.

Пороху не нюхали.

У них одни гаджеты на уме.

Работать не хотят.

Их бы на лесоповал, чтоб неповадно было.

Ведут, как баранов.

И т. п. Лейтмотив понятен: молодёжь беспросветно дурна, а то и вовсе оплачена малой денежкой.

Что тут надо сказать? А сказать надо вот что: дорогие дяденьки с отвислыми пузиками, которые всё это пишут! Не надо оправдываться! В вас не мудрость ваша говорит, а страх и лень. И ещё, возможно, зависть. Вы понимаете, что вы уже никуда не пойдёте, что бы там ни происходило. Оттого вы и исходите на говно, рисуясь умудрёнными опытом зрелыми мужами.

Вообще удивительно, что в этом безжизненном вытоптанном безвоздушном пространстве такая молодёжь выросла. И идёт она не за вами, премудрые пескари, сколько бы вы ни бухтели. Никому не нужна ваша затхлая псевдомудрость.

Мугабе

Кто заплатит, тот дурак


Австралийцы, эти козлопитеки-антиподы, в последнее время что-то много воняли в нашу сторону. Грозили чего-то, чуть ли не ультиматумы какие-то ставили. Много о себе понимать стали. Чья бы корова мычала...



А фильмы свои нам подсовывают, как ни в чём не бывало. Так вот: кто пойдёт, тот ишак и предатель. Тот своим трудовым рублём, значит, поддерживает козлопитеков-антиподов, которые про нас говорят гадости, хотя сами там у себя сожительствуют с кенгуру. Вот прямо когда будет платить в кассе за билет, пусть чётко и выпукло представит: в этот самый момент сидят толстые, отвратительные австралийцы в обнимку со своими кенгуру и ржут-потешаются над ним, ишаком. Давай-давай, говорят, рус, давай рубель, ещё сто давай!

Не говоря уже о том, что австралийские фильмы унылы в высшей и последней степени.

Мугабе

Откуда у евреев на голове кипа: Сказки народов мира


Однажды собрался некий Мардехай построить себе новую шапку: прежняя-то вовсе прохудилась, белый свет насквозь видать. Ну что? – Заказал проект, отнёс в главэкспертизу. Это уж так у них издавна заведено: всем в Земле Израилевой памятны евреи-фарисеи с их несуразными высокими шапками. В дверь не пролазит, а коли упадёт, так вокруг троих с ног сшибает. А снять не моги: как сызмальства надел такую шапку, так всю жизни носи. Такой уж закон у них от самого́ Идиша заповедан был. Вот и постановили с тех пор, чтобы проекты шапок согласовывать.

Collapse )

Обручев

Усть-Нера. Прииски Верхней Индигирки


Как я уже не раз писал, верховья Индигирки – обиталище множества золотых месторождений. Есть здесь золото в россыпях, которое добывают с 1940-х годов – со времён недоброй памяти треста "Дальстрой", а не так давно разрабатывают и рудное золото.

Проедем вместе со мной, любезный читатель. В руках моих была только "мыльница", и это был вовсе не фототур, где часто останавливаются и выбирают выгодные ракурсы. Так что качество – как оно есть, не взыщите.

1.
Снижаемся к Усть-Нере, будто погружаемся в тарелку с молочным супом.




Collapse )

Мугабе

Встреча через миллион лет


На ужин в ресторан пришла целая группа чернокожих африканцев. По виду – уроженцы юга континента. Прислушался. Точно: говорят на языке венда, диалект Масвинго. Только что приехали в отель. Я ел свой обычный стейк и краем глаза наблюдал за ними, когда меня вдруг будто ударило током, да нет – молнией: я готов был поклясться, что одна из них – Нтомбела. Бог мой, неужели? Через столько лет? Миллионы кубических километров воды утекли в Уагадонго, трава заполнила воронки от бомб и ракет, на месте покалеченных деревьев встали новые...

Мне не хотелось смущать её. Выбрав момент, когда она подошла к стойке с фруктами, я последовал за ней и тихо спросил на чистом английском языке:

– Мадам Нтомбела, если не ошибаюсь?

Она вздрогнула всем своим гибким телом, но... вздрогнула совсем не так, как должна была бы, услышав мой голос спустя столько лет. Совсем не так.

– Мы знакомы? Я что-то не припоминаю...

Она обернулась ко мне, и я жадно всматривался в её молодое, слишком молодое лицо, в её бездонные глаза, которые нельзя спутать ни с какими другими. Всё снова встало перед моим мысленным взором, будто и не было всех этих лет. Пылающий бушвельд, дым, огонь, крики. Пикирующие на нас из поднебесья «Киттихоки». Мост через Уагадонго, на котором нам очень, очень надо было оказаться раньше тех, других. Бегущие к нам из зарослей собаки. Странные собаки. Оказавшиеся вблизи гиенами. Я стрелял, пока обожжённая кожа не начала слезать с ладоней, как размокший пластырь, и последняя из гиен упала, хрипя и взбивая лапами пыль, в каком-то метре от нас. И снова вой пикирующих дьяволов, взрывы и чёрный дым.

– Твою мать звали Дороти, детка?

– Да, но откуда вы...

– Забудь. Извини, что потревожил. Я просто ошибся. Забудь.

Я отошёл к стойке, и бармен подал мне мой обычный коктейль. Внизу под скалой билось и ревело, как раненая гиена, Мёртвое море.